«Вы, кажется, не поняли, я пришел не спасать Рэмбо от вас, а вас от Рэмбо». — Полковник Траутман
Помните лето, заросли во дворе, превращающиеся в непроходимые джунгли. Гибкая ветка с натянутой верёвкой — это не просто ветка, это самый настоящий лук. И, конечно же, красная повязка на голове, делающая из тебя воина-одиночку, способного дать отпор целой армии.
Тогда мы не до конца понимали всю глубину его трагедии. Для нас Рэмбо был абсолютным символом крутости. Он был один против всех. Он мог сделать оружие из чего угодно. Он не боялся боли.
А потом мы выросли. И, пересматривая «Первую кровь», вдруг увидели не супергероя, а сломленного, одинокого человека с затравленным взглядом. Солдата, которому не нашлось места в мире, за который он проливал кровь. Мы увидели, что за каждым его выстрелом, за каждым взрывом стояла не жажда разрушения, а отчаянная попытка защитить то немногое, что у него осталось. И детское восхищение сменилось глубоким, взрослым сопереживанием.
Рэмбо — не просто персонаж боевиков. Он — эхо войны, которое никак не затихнет в душе солдата. И каждый раз, когда мир думал, что он сломлен, он поднимался. Не потому, что он неуязвим. А потому, что внутри него горел огонь. Огонь справедливости, который не могли потушить ни пытки, ни предательство, ни пули.
